ПЕРЕВОДЫ

 

ЮННА МОРИЦ

ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА
(5 июня 1898 — 19 августа 1936)

Перевод – ЮННА МОРИЦ

КИТАЙСКАЯ ПЕСНЯ В ЕВРОПЕ

          Девушка с веера,
          с веером смуглым,
          идет над рекою
          мостиком круглым.

          Мужчины во фраках
          смотрят, как мил
          под девушкой мостик,
          лишенный перил.

          Девушка с веера,
          с веером смуглым,
          ищет мужчину,
          чтоб стал ей супругом.

          Мужчины женаты
          на светловолосых,
          на светлоголосых
          из белой расы.

          Поют для Европы
          кузнечики вечером.

          (Идет по зеленому
          девушка с веером.)

          Кузнечики вечером
          баюкают клевер.

          (Мужчины во фраках
          уходят на север.)

 

ГЛУПАЯ ПЕСНЯ

        Мама,
        пусть я серебряным мальчиком стану.

        Замерзнешь.
        Сыночек, таким холодней.

        Мама,
        пусть водяным я мальчиком стану.

        Замерзнешь.
        Сыночек, таким холодней.

        Мама,
        вышей меня на подушке своей.

        Сейчас.
        Это будет намного теплей.

 

СЕРЕНАДА

        При луне у речной долины
        полночь влагу в себя вбирает,
        и на лунной груди Лолиты
        от любви цветы умирают.

        От любви цветы умирают.

        Ночь нагая поет в долине
        на мостах, летящих над мартом.
        Осыпает себя Лолита
        и волнами, и нежным нардом.

        От любви цветы умирают.

        Эта ночь серебра и аниса
        сверкает на крышах голых.
        Серебро зеркал и водопадов,
        анис твоих бедер белых.

        От любви цветы умирают.

 

ФЕДЕРИКО ГАРСИЯ ЛОРКА

О ВООБРАЖЕНИИ И ВДОХНОВЕНИИ

(Из речи, произнесённой в 1928 году
в мадридском Лицеум-клубе)

Прекрасно сознавая всю сложность темы, я не претендую на завершенность; я хочу сделать лишь набросок – не обрисовать, а навести на мысль.

Миссия у поэта одна: одушевлять в буквальном смысле – дарить душу. Только не спрашивайте меня, что истинно и что ложно, поскольку "поэтическая правда" – это фраза, смысл которой зависит от говорящего. То, что ослепительно у Данте, может быть безобразным у Малларме. И конечно, ни для кого не секрет, что поэзия влюбляет. Никогда не отговаривайтесь "это темно", потому что поэзия проста и светла… Чего поэзия не терпит ни под каким видом – это равнодушия. Равнодушие – престол сатаны, а между тем именно оно разглагольствует на всех перекрестках в шутовском наряде самодовольства и культуры.

Человеческая фантазия придумала великанов, чтобы приписать им создание гигантских пещер или заколдованных городов. Действительность показала, что эти гигантские пещеры созданы каплей воды. Чистой каплей воды, терпеливой и вечной. В этом случае, как и во многих других, выигрывает действительность. Насколько прекраснее инстинкт водяной капельки, чем руки великана! Реальная правда поэтичностью превосходит вымысел, или, иначе говоря, вымысел сам обнаруживает свою нищету. Воображение следовало логике, приписывая великанам то, что казалось созданным руками великанов, но научная реальность, стоящая на пределе поэзии и вне пределов логики, прозрачной каплей бессмертной воды утвердила свою правоту. Ведь неизмеримо прекраснее, что пещеры – таинственная фантазия воды, подвластной вечным законам, а не каприз великанов, порожденных единственно лишь необходимостью объяснить необъяснимое.

Пока поэт не ищет освобождения, он может благоденствовать в своей раззолоченной нищете. Все риторические и поэтические школы мира, начиная с японских канонов, предлагают богатейший реквизит закатов, лун, лилий, зеркал и меланхолических облаков применительно к любым вкусам и климатам.

Но поэт, который хочет вырваться из вымышленных границ, не жить лишь теми образами, что рождены окружающим, ¬ перестает грезить и перестает желать. Он уже не желает – он любит. От "воображения" – духовного продукта – он переходит к вере. Теперь все таково, потому что оно таково, без причин и следствий. Нет ни границ, ни пределов – одна упоительная свобода.

Если поэтическое воображение подчиняется логике человеческой, то поэтическое вдохновение подчинено логике поэтической. Бесполезна вся выработанная техника, рушатся все эстетические предпосылки, и подобно тому как воображение – открытие, вдохновение – это благодать, это неизречённый дар.

Такова моя сегодняшняя точка зрения на поэзию. Сегодняшняя – потому что она верна на сегодня. Не знаю, что я буду думать завтра. Как настоящий поэт, которым я останусь до могилы, я никогда не перестану сопротивляться любым правилам, в ожидании живой крови, которая рано или поздно, но обязательно хлынет из тела зеленой или янтарной струей. Все что угодно – лишь бы не смотреть неподвижно в одно и то же окно на одну и ту же картину. Свет поэта – в противоречии. (Светоч поэта – противоборство.) Разумеется, я не рассчитываю кого-либо убедить. Вероятно, такая позиция была бы недостойна поэзии. Не сторонники нужны поэзии, но влюбленные. Терниями и битым стеклом выстилает она путь, чтобы во имя любви кровоточили руки, ее искавшие.

Перевод Анатолия Гелескула

Из книги Федерико Гарсиа Лорка – "Лирика".
Издательство "Художественная литература".
1969 г.

 

   
 
 
 
 
 
 
 
Биография
Поэзия
Стихи для детей
Вернисаж
Проза
Рецензии и интервью
Библиография
На титульную страницуНаписать письмо
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru